В избранное
Данная функция доступна только для авторизованных пользователей

Игра во взрослых

В мире насчитывается несколько сотен театров, в которых заняты люди с ментальными нарушениями. Театр простодушных — единственная в России драматическая труппа, почти полностью состоящая из актеров с синдромом Дауна. Как «вечные дети» с помощью игры прокладывают путь в мир взрослых — в спецрепортаже “Ъ”.

Встреча двух миров

Спектакль «Пушкин. Болдинские драмы» начнется через два часа в незнакомом для труппы Театре Луны. Пока режиссер «Простодушных» Игорь Неупокоев стоит в пробке вместе с театральным реквизитом, в крошечной гримерке родители актеров помогают им одеться и загримироваться перед спектаклем. И хотя многим из актеров уже под тридцать, без сопровождения мам, пап и бабушек некоторые из них не смогли бы даже добраться до театра. Синдром Дауна делает их не только простодушными, но и очень беспомощными в повседневной жизни. Родители водят их на репетиции, помогают выучить роль, шьют костюмы, декорируют сцену.

Из комнаты выпорхнула Вика Каразеева в пышном платье в белом парике. Ей 26 лет, в труппе она уже два года. В этом спектакле у нее небольшая роль без слов, но зато в одном из эпизодов она исполняет сольный танец. Ее роскошный наряд сшит мамиными руками.

— Ты такая красивая! — восхищается Витя Бодунов, ее сверстник и коллега по сцене.

На лице девушки появляется румянец — в обычной жизни комплименты ей говорят редко.

Когда мама привела Вику на первое прослушивание, Витя уже репетировал в театре третий год. Благодаря хорошей памяти он быстро влился в коллектив и смог заменить «старых» исполнителей. Сегодня из первого состава, образованного 15 лет назад, остались лишь единицы. Творческое долголетие этих актеров не зависит ни от таланта, ни от желания работать. «Простодушные» могут заниматься творчеством, только пока у родителей хватает сил и здоровья водить их на репетиции.

На сцене репетирует другая труппа, а «Простодушные» терпеливо ждут за кулисами. Суетливое волнение мам и бабушек не передается актерам — они невозмутимо беседуют друг с другом. Вика с удовольствием демонстрирует свой наряд восхищенным друзьям. Чуть в стороне, в уголке, сидит самый старший из актеров — 51-летний Алексей Крыкин, он тихо и сосредоточенно повторяет роль.

Зал постепенно заполняется. За кулисами идут последние приготовления: опоздавший Игорь впопыхах переодевается, мамы и бабушки разбирают долгожданный реквизит. На сцену выносят пластиковые и деревянные стулья — какие нашлись в театре. Бутылку из-под вина наполняют виноградным соком. На столе появляются бокалы, тарелка с чипсами и йогурты. Актеры с нетерпением ждут встречи со зрителями, подглядывая за ними из-за кулис.

Витя Бодунов и Наталья Молчанова

Гаснет свет. Родители, едва скрывая волнение, желают детям хорошо выступить. На сцене появляется Игорь и говорит вступительное слово: о театре и его особенностях, о спектакле, который сейчас начнется.

В течение следующего часа на подмостках происходит нечто необычное, вызывающее у зрителей в зале разные эмоции — от восторга до возмущения. Зрительница по левую сторону шепчет: «Как можно показывать такой спектакль?» Человек позади нее, наоборот, звонкими аплодисментами поддерживает актеров всякий раз, когда те забывают слова.

Витя подсказывает текст коллеге, который от волнения запнулся.

— Нет, не надо подсказывать. Я все помню,— громко отвечает тот со сцены: получается что-то вроде импровизации во время спектакля.

Как правило, зрители с пониманием относятся к таким отступлениям от сценария. Слова забывает и сам режиссер, которому достался длинный монолог. Одна из мам-суфлеров шепотом подсказывает текст.

В зале звонит телефон. Мужской голос несколько раз громко объясняет, где он и на каком спектакле. Актеров это не смущает — они добросовестно произносят заученный текст и, кажется, не замечают ничего вокруг.

По окончании спектакля в зале некоторое время царит молчание — зрителям требуется пауза, чтобы прийти в себя. Наконец, зал разражается аплодисментами. У некоторых зрителей глаза блестят от слез. У «Простодушных» же глаза горят от счастья. Они только что со сцены продемонстрировали свои способности обычным людям, и те их приняли.

Статистика людей с особенностями развития

Каждый 1000-й младенец в мире, по статистике Всемирной организации здравоохранения, появляется на свет с синдромом Дауна. В России эта цифра составляет примерно 2500 в год.

По статистике Минздрава, число выявленных врожденных аномалий (пороков развития) и хромосомных нарушений в 2011–2013 годах увеличилось почти на 2% — с 1,01 млн до 1,03 млн. В 2012–2013 годах число зарегистрированных людей с синдромом Дауна выросло на 5,8% — с 12 996 до 13 744 (или с 1,5 до 1,6 на 100 тыс. населения).

Что такое синдром Дауна

Ребенок с синдромом Дауна может появиться в любой семье у родителей, которые имеют нормальный набор хромосом. Генетическое отклонение происходит на этапе деления клетки и определяется наличием дополнительной хромосомы. Обычно каждая клетка человека содержит 46 хромосом — 23 пары. У человека с синдромом Дауна в 21-й паре имеется третья дополнительная хромосома, в итоге их 47. Такая генетическая аномалия определяет внешние и умственные особенности человека. Причина, по которой происходит генетический сбой, до сих пор не выяснена. Вероятность рождения ребенка с синдромом Дауна увеличивается с возрастом матери, особенно после 35 лет. Впервые синдром Дауна был описан в 1866 году британским врачом Джоном Лэнгдоном Дауном

Синдром Дауна — это всегда определенный набор симптомов?

Татьяна Нечаева, директор Центра сопровождения семьи и член экспертного совета благотворительного фонда "Даунсайд Ап"

Есть лишняя хромосома, которая обуславливает определенные особенности развития. Например, порок сердца, нарушение зрения, слуха у детей с синдромом Дауна встречаются чаще, но в целом соматические проблемы варьируются, как и у обычных детей. Но известно, что детям с синдромом Дауна свойственно специфическое психомоторное развитие. Эта область хорошо изучена, и мы знаем, какие особенности будут проявляться у малыша. Мы знаем, что является сильной стороной развития детей с синдромом Дауна, и знаем, что будет их слабой стороной.

«Скандалить пока не получается»

В центре Москвы в тесном помещении Библиотеки искусств едва помещается десять человек. Здесь временно проходят репетиции Театра простодушных. Обычно труппа собирается в соседней комнате — более вместительной. Но сейчас там идет ремонт. Ребята рады и этому углу, ведь библиотека – единственное место, где они могут репетировать бесплатно.

Большую часть комнаты занимает стол, за которым сидит режиссер театра — 52-летний Игорь Неупокоев. Мамы актеров скромно пристраиваются вдоль стены. Они стараются не мешать процессу – разве что иногда подсказывают текст и хвалят ребят.

— Молодец, Антон,— говорит Валентина Бодунова сыну подруги.— Хорошо выучил текст.

Ее сын Витя репетирует свою роль только второй раз, но в подсказках почти не нуждается. Через две недели он дебютирует в спектакле «Пушкин. Болдинские драмы», где будет играть Альбера.

— А вот здесь мне хочется, чтоб Витя поскандалил,— просит режиссер.

— Скандалить у нас пока не получается,— отвечает Валентина.

По окончании репетиции она рассказала, что людям с синдромом Дауна сложно изобразить эмоцию, которую они в данный момент не испытывают:

— Игорь часто требует от них экспрессии. А им тяжело изобразить злость, когда они не сердятся, им сложно понять, что от них хотят добиться. Поэтому дома, когда мы учим роль, я с ним проговариваю все детали: какой характер у героя, объясняю его действия, почему он злится или пугается. У нас ведь все, что делается,— все от души. Поэтому и простодушные.

Название «Простодушные» придумали журналисты – оно прозвучало в одной из первых статей о театре, у которого на тот момент не было даже имени. Впрочем, тогда, пятнадцать с половиной лет назад, Игорь Неупокоев сам не представлял, во что выльется его эксперимент. Зимой 1999 года выпускник ВГИКа оказался в подмосковном санатории «Ока», где вместе с ним отдыхал актив родителей с детьми от ассоциации «Даун Синдром». Они обратились к актеру с просьбой поставить с ребятами какой-нибудь детский спектакль. В местной библиотеке под руку попалась сказка «Дюймовочка». Ее и сыграли.

Результат превзошел все ожидания, и Неупокоев решил, что пользы от него будет больше в режиссерском кресле, чем на съемочной площадке (актер играл в фильмах «Свидетель», «Его батальон», «Строптивая мишень» и др.— “Ъ”). Через год Игорь созрел для первого серьезного спектакля и обратился в ассоциацию «Даун Синдром», где взял контакты членов организации. На приглашение играть в театре откликнулось только 20 семей из 200. В итоге костяк составили семь человек: Елена Чумакова, Мария Нефедова, Елена Серна, Антон Дебелов, Сергей Макаров, Дмитрий Поляков и Руслан Ванян. Эти ребята уже имели творческий опыт: они занимались пластикой, живописью и пением в арт-центре при ассоциации.

Сергей Колосков, президент ассоциации «Даун Синдром», эксперт Общественной палаты, помощник депутата Госдумы, отец актрисы Театра простодушных Веры Колосковой.

Об арт-центре и ассоциации «Даун Синдром»

«Когда в 1989 году родилась Вера, мы ничего не знали о синдроме Дауна. Изучая этот вопрос, мы с женой посетили мастерскую при московской школе, которая занималась с такими людьми. Увиденное произвело на нас ужасающее впечатление: в комнате сидели молодые люди и монотонно клеили коробочки. И тогда мы вышли на ассоциацию «Даун Синдром» в европейских странах. На их примере в марте 1993 года мы с другими родителями создали такую же организацию в России. Нам хотелось доказать себе и другим, что люди с синдромом Дауна могут нечто большее, чем просто клеить коробочки. В нашем обществе их воспринимали примитивными существами, а мы хотели узнать, насколько они способны самовыражаться в творчестве. С этой целью вместе с другими родителями мы создали арт-центр, куда приглашали художников и музыкантов, которые учили наших детей рисовать, играть на пианино и флейте. В том числе обратились к Игорю Неупокоеву. Так мы хотели доказать другим людям, что дети способны на создание и переживание прекрасного, если их соответственно развивать. Когда в конце 1990-х я рассказывал про наши творческие проекты руководителю европейской ассоциации «Даун Синдром», он ответил, что для них это — пройденный этап, а главная забота сейчас – трудоустройство и проживание с социальным сопровождением. Мы старались привнести в нашу действительность подходы, которые преобразили жизнь людей с синдромом Дауна на Западе. Там такие дети могут рассчитывать на педагогическую помощь в раннем возрасте, инклюзивное образование. Содержание детей и взрослых с синдромом Дауна в интернатах для инвалидов в Европе также упразднено».

Режиссер театра Игорь Неупокоев (справа) с актерами театра

Система Неупокоева

У Игоря Неупокоева своих детей нет, но он шутит, что у него 18 отпрысков. Вот уже 15 лет режиссер посвящает им все свое время, воспитывает в них актеров и наблюдает за их творческим взрослением. А два года назад театральная семья Игоря увеличилась еще на 11 человек. Организация «Новые возможности» (общероссийская общественная организация инвалидов работает в России с 2001 года) предложила Неупокоеву поработать с людьми с психическими расстройствами. Так возник театр-студия “Гистрион”. В отличие от Театра простодушных, это оплачиваемый проект. В нем играют взрослые с хорошей речью. Здесь Игорь не выходит на сцену в качестве актера, а занимается исключительно режиссерской работой.

— С «Простодушными» мне приходится играть во всех спектаклях. Я беру всегда ту роль, которая им не по силам. Играю злодеев, а они у меня прекрасные и хорошие. Мои «Простодушные» воспринимают все по-детски, и в этом их преимущество. А я как режиссер должен использовать это преимущество. Мне с ними легче, чем с обычными исполнителями. «Простодушные» — послушные, открытые, доверчивые, они с уважением относятся к режиссеру, никогда не спорят. Они в каком-то смысле идеальные актеры, но, конечно, со своими проблемами. Ребята не могут играть все подряд, с ними нельзя сыграть Чехова или Достоевского. Поэтому я нахожу то, что они делают лучше всего, и показываю их с выгодной стороны.

Выбор спектакля — всегда мучительная задача. Первым Игорь поставил «Повесть о капитане Копейкине» Гоголя. Тема маленького человека, которая освещена в произведении, была близка ребятам. Тем более тема инвалидов — по сюжету повести капитан Копейкин, лишившийся на войне руки и ноги, пытается получить пенсию. К первому спектаклю Игорь готовил будущих актеров три года — он работал над их дикцией, учил двигаться. Вплоть до премьеры, которая состоялась в подвале Театра.doc, Неупокоев не был уверен в правильности своей затеи. Думал, что это будет первый и последний спектакль. Но зритель принял «особенных» актеров.

— Наша публика — образованная часть общества. На сцене происходит встреча таких вот разных людей. Я надеялся, что эта встреча будет полезна обеим сторонам. Так и произошло. С театром мы ездили на гастроли в Париж, Киев, Воронеж, Санкт-Петербург, Ярославль, Екатеринбург, недавно вернулись из Иваново. В основном нас приглашали общественные организации людей с синдромом Дауна и их родители. Раньше, когда в старинных рецензиях писали «публика не хотела расходиться», я думал, что это фигура речи такая. А в Киеве мы с этим столкнулись буквально. Мы выступали в театре на Подоле два дня подряд. Сыграв последний спектакль, мы долго переодевались, а потом пошли проверить, все ли мы забрали со сцены. И вдруг я вижу, что в зале сидят люди. Они нас ждали, чтобы поблагодарить, представляете?

Второй спектакль — «Зверь» — был поставлен по мотивам антиутопии Гиндина и Синакевича. Игорь посчитал, что необычная речь и пластика ребят хорошо ложатся на сюжет, действие которого происходит после мировой катастрофы. С семью актерами выбор спектаклей был невелик, но пришла молодежь, и появилось больше возможностей, можно было делать массовые сцены. Сегодня труппа играет четыре спектакля.

— Главное, что я усвоил с самого начала, что наш театр — он возвышенный, поэтический, какой угодно, но только не реалистичный. Он укладывается в рамки наивного театра, а мое личное участие привносит в него интеллектуально-содержательную часть. Они играют, как дети. А я воспринимаю театр как серьезное искусство. Я им говорю: «Вам не нужно думать, я за вас подумал». Актеры не обижаются на мой выбор, скорее родители могут огорчиться, что их ребенку не дали ту или иную роль. А ребята очень любят играть, они понимают, что на сцене они могут быть интересными для других и могут достойно себя показать. Не зря они так дорожат аплодисментами — для них это в буквальном смысле выражение любви и внимания. Я их вывожу на сцену не для того, чтобы развлекать зрителя, а для того, чтобы он мог по-настоящему о чем-то задуматься.

На репетициях всегда присутствуют родители, в основном мамы. Игорь объясняет им, чего он хочет добиться от их детей, проговаривает роли. Дома родители помогают ребятам выучить текст, объясняют, как и что нужно играть, какие эмоции нужно изобразить. Кто-то быстро справляется, кто-то по слогам разучивает роль. Например, Дима Сенин, который играет Моцарта в «Пушкине», учит свою роль на слух. Игорь записывает для него всю пьесу на диск, он слушает ее дома и запоминает без помощи родителей.

— Государство нам никак не помогает, а театр не может существовать без дотаций, тем более такой, как наш. Мы получали несколько грантов: от фонда «Открытая Россия» и от режиссера Кирилла Серебренникова. Но они пошли на пошив костюмов для одного спектакля. Вот в «Пушкине» мы до сих пор играем без костюмов, на которые нужно примерно 300 тыс. руб. Все, что зарабатываем на билетах, а билет стоит 500 руб., идет на содержание технической команды: художника по свету и звукорежиссера. Очень хотелось бы когда-нибудь платить ребятам хотя бы по тысяче. В государственных театрах просят оплатить аренду, что мы не можем себе позволить. Хотелось бы, чтобы нам предоставляли сцену бесплатно в рамках сотрудничества. Наши четыре спектакля нужно постоянно играть, иначе забывается быстро. Вот и получается, что играем мы один раз в три-шесть месяцев. Раньше хоть была возможность играть в Театр.doc, но, когда у них возникли сложности, у нас осталась только площадка театра «Кураж». А теперь закрывается и театр «Мастерская», с которым мы только наладили сотрудничество в этом году. 22 апреля мы поднимемся на их сцену в третий и в последний раз. У нас нет нормального репетиционного помещения. У нас вообще ничего нет. А это ведь особый театр, и отношение к нему должно быть особое. Одно то, что мы скитаемся по разным сценам, уже усложняет задачу нашим актерам: им порой тяжело даже разобраться, откуда выходить на сцену. Это удивительно, что мы еще существуем столько лет без чьей-то помощи.

Жизнь вне театра

Сергей с мамой

Великан с добрыми глазами – так можно описать 41-летнего Сергея Жданова. Он радостно открывает дверь и жестом приглашает зайти. А потом смущенно прячется в своей комнате, которую называет «кинотеатром». Здесь актер Театра простодушных проводит, пожалуй, большую часть свободного времени. С детской непосредственностью Сережа демонстрирует свою впечатляющую коллекцию DVD. Дисками заставлена и большая комната — «музыкальный салон», где Сережа играет сам с собой в лото (по своей особой методике) и осваивает синтезатор. Сев за стол на кухне, юноша первым делом громко включает радио.

— У нас музыка играет постоянно,— жалуется его мама Галина Сергеевна, с которой Сережа живет в двухкомнатной квартире в центре Москвы.— Только магнитофонов три штуки.

Сережа что-то возражает в ответ. Он произносит звуки растянуто, некоторые теряет, а мысли выражает с помощью существительных.

— Ммм-рааа-ж. Шаа-т-нов,— актер называет своих любимых исполнителей и убегает в комнату. Через несколько секунд он протягивает диски — группа «Мираж», «Ласковый май», и становится ясно, о ком он говорит.

— Раньше Сережа и вовсе не разговаривал,— рассказывает 78-летняя Галина Сергеевна.— В Советском Союзе не было специалистов, которые могли бы научить его говорить: такие методики существовали только за рубежом. Врачи говорили, что у него была внутренняя речь. Если бы у него произошла речевая компенсация, то он стал бы нормальным человеком. Может, не профессором, как его отец, но он смог бы нормально жить, создать семью. Однако он не заговорил. Мы обращались к лучшим специалистам, но никто не знал, почему он смотрит умными глазами, а сказать ничего не может. Так Сережу причислили к категории умственно отсталых.

Когда Галина Сергеевна привела ребенка в коррекционную школу №30 (сейчас реорганизованная школа №2124), она была уверена, что его возьмут только в «имбецильный класс», потому что он ничего не умел — ни писать, ни говорить, ни даже ручку держать. Но директор школы внимательно наблюдал за Сергеем на собеседовании и в итоге направил его в «нормальный класс» школы.

— Учительница месяц плакала, не знала, что с ним делать. Она долгое время писала его рукой и в конце концов научила Сережу читать и писать. Он даже самостоятельно добирался до школы. С такими детьми надо работать.

Сережа отучился 7 классов, но, после того как он пропал в четвертый раз, Галина Сергеевна не выдержала и перевела его в интернат, где он провел еще два года.

— У него вытаскивали деньги из карманов. А он не мог самостоятельно к кому-то обратиться, попросить о помощи. Сережа садился на транспорт и пытался сам добраться до дома. Я с ужасом вспоминаю об этом. Тогда я совершенно твердо решила — ставлю точку! Он не сможет самостоятельно жить в нашем обществе. Меня все отговаривали. Но я склоняюсь к тому, что у этих людей должно быть место, куда они должны ходить каждый день. Я 30 лет назад ушла с работы, чтобы посвятить свою жизнь Сереже. Ради чего я получала золотую медаль, училась, работала на руководящих должностях? Я все бросила, потеряла мужа. У нас же в основном все брошенные семьи без отцов. Я устроилась работать страховым агентом, чтоб была возможность уделять сыну время и хоть что-то зарабатывать. К сожалению, у этих детей есть проблема — это их будущее. Мы ведь получаем образование, строим семью, работаем, создаем что-то. А такие люди, как Сережа, живут просто, чтобы прожить день. Все держится только на родителях. Я не могу в больницу лечь — на кого мне его оставить? Такими людьми должно заниматься государство — предоставить дома семейного типа, где они могли бы жить, работать, развиваться. Тогда матери смогут спокойно работать. От государства мы получали раз в два года путевки в санаторий, скидку на оплату ЖКУ, льготу на бесплатный проезд и лекарства. Сейчас все недовольны лекарственным обеспечением, врач советует отказаться от этой льготы. Пенсию на Сережу я оформила только в 15 лет — все надеялась, что он заговорит. Но самое важное, что должно сделать государство,— оставить таким людям статус инвалида детства на всю жизнь. Потому что с 23 лет их сбрасывают в общую корзину, они находятся в такой же категории, что и, например, инвалиды труда, которые могут работать, иметь детей, которые их поддержат. Наши же дети не могут ни работать, ни создать семью.

Сергей Жданов, 41 год. Он 20 лет работает на складе издательства Сретенского монастыря - занимается маркировкой книг и переносит их со склада в магазин. Он старается не пропускать вечерние службы. Каждое воскресенье причащается. В театре играет эпизодические роли без слов из-за проблем с речью.

Сергей Колосков, президент ассоциации «Даун Синдром», эксперт Общественной палаты, помощник депутата Госдумы, отец актрисы Театра простодушных Веры Колосковой.

О роли государства

«Я десять лет являлся членом экспертного совета при уполномоченном по правам человека в Российской Федерации. В 1990-х — начале 2000-х с нашей ассоциацией «Даун Синдром» плотно сотрудничали на самом высоком уровне, я общался с министрами образования и соцзащиты. Где-то после 2003 года все забюрократизировалось. Я это понял, когда на мое письмо пришел ответ с подписью не замминистра, как это было раньше, а какого-то чиновника. Мне ответили, что министры и их заместители не рассматривают обращения общественных организаций и не отвечают им. Тогда я решил добиваться изменений, будучи экспертом у государственной структуры, а не только общественником. Недавно разговаривал с очень высокопоставленным человеком, влияющим на принятие решений, имени не буду называть. Объяснил, что для адаптации в обществе людей с особыми потребностями нужна господдержка. Они потому и находятся в спецучреждениях, что жить в социуме без помощи не могут. Он мне ответил, что на сегодняшний день государство не готово взять на себя дополнительные финансовые обязательства. Разговор состоялся еще до кризиса. В цивилизованных странах государство оказывает помощь людям с особенностями психического развития, которые не могут самостоятельно устроиться на работу, жить в квартирах, решать учебные задачи — эти обязательства закреплены в Конвенции о правах инвалидов, которая является частью нашего законодательства».

 

Татьяна Нечаева, директор Центра сопровождения семьи и член экспертного совета благотворительного фонда «Даунсайд Ап».

О трудоустройстве людей с особенностями развития

«К сожалению, законодательно пока никаких гарантий трудоустройства для людей с особенностями Дауна в нашей стране нет. Сейчас появляется больше примеров, когда человек с синдромом Дауна хотя бы неофициально трудоустроен, и это приносит удовольствие ему, и является полезным для общества. Если десять лет назад Мария Нефедова была единственным примером трудоустроенного человека в России, работая помощником педагога в нашем фонде "Даунсайд Ап", то сейчас есть Никита Паничев, который работает в кофейне, есть и в других городах России взрослые люди с синдромом Дауна, которые трудоустроены, пусть и неофициально. В этом смысле пока нам остается лишь надеяться на постепенное изменение ситуации».

 

Департамента соцзащиты населения

На программу «Социальная поддержка жителей города Москвы на 2012–2018 годы» по социальной интеграции инвалидов предусмотрено 222,7 млрд руб., в том числе в 2014 году — 31,8 млрд руб., в 2015 году —32,0 млрд руб. Эти деньги, в частности, идут на:

  • Ежемесячную денежную выплату, которая осуществляется территориальным органом Пенсионного фонда РФ.
  • Путевки на санаторно-курортное лечение.
  • Бесплатный проезд городским пассажирским транспортом в Москве (кроме такси и маршрутного такси).
  • Скидка в размере 50% по оплате за жилое помещение и коммунальные услуги.
  • Обеспечение лекарственными препаратами по рецептам врача.
  • Бесплатное посещение зоопарка, музеев, выставочных залов, парков культуры и отдыха, находящихся в ведении правительства Москвы.
  • Адаптацию общественного транспорта под нужды инвалидов.
  • Ежемесячные пособия малообеспеченным семьям:
    • малообеспеченным семьям на каждого ребенка в возрасте до 18 лет (на детей в возрасте от 0 до 1,5 года и от 3 до 18 лет: от 1000 до 2500 руб.; на детей в возрасте от 1,5 до 3 лет: от 2000 до 4500 руб.).
    • компенсация на продукты питания на детей-инвалидов в возрасте до 3 лет (675 руб.).
    • Ежемесячная компенсация неработающим/одинокой матери (отцу)/вдове (вдовцу)/разведенному родителю/родителю, в отношении ребенка которого установлено отцовство/одному из родителей в многодетной семье/опекуну (попечителю) ребенка-инвалида, оставшегося без попечения родителя/приемному родителю и патронатному воспитателю, осуществляющим уход за ребенком-инвалидом в возрасте до 18 лет или инвалидом с детства в возрасте до 23 лет (6000 руб.).
    • Ежемесячная компенсация детям-инвалидам, потерявшим кормильца (1450 руб.).

 

Можно считать, что Сереже повезло — он нашел себе применение в Сретенском монастыре, где трудится 20 лет. Отец Тихон благословил его на работу на складе при книжном магазине. Сережа занимается тем, что наклеивает ценники на книги и переносит их со склада в магазин. С работой справляется хорошо, им довольны. Сергей уходит из дома в 11, домой возвращается в 9 вечера. После работы он трапезничает с монахами и посещает вечерние службы. Но его пример — скорее исключение, чем правило. Получив образование, люди с особенностями развития часто сидят в четырех стенах.

— У него друзья появились, к нему относятся хорошо. В монастыре Сережа чувствует себя как рыба в воде, его там любят. Такие люди не должны быть вне церкви, Господь должен их вести. Они нуждаются в обществе, а общество — в них. Одна прихожанка Сретенского монастыря, потерявшая сына, сказала мне, что, когда видит Сережу — бегущего к ней, улыбающегося, у нее уходит ее горе. У Сережи есть друг моего возраста, Леонид. Они вместе работают. Нам с ним очень повезло — по пути на работу Леонид заходит за сыном, водит его на плавание, в театр. Я бы сама уже не справилась.

В театр Сережа попал не сразу, хотя Игорь знал его задолго до образования «Простодушных» — режиссер был прихожанином Сретенского монастыря, где они и познакомились. К слову, в санатории «Ока» Неупокоев оказался благодаря семье Ждановых: он откликнулся на просьбу Галины Сергеевны сопроводить ее сына вместо нее. Создав театр, Игорь звал Сережу в коллектив, но матери было проблематично водить его, и она отказалась. О чем до сих пор жалеет.

— Я решилась отдать его в театр поздно, лет 8-9 назад, когда наш педагог сказала, что только театр сможет развить речь. Но, к сожалению, я упустила то время, когда Игорь с ними работал. Не как режиссер, а как педагог: он учил их, как поднять руку, как повернуть голову, как двигаться. Они же ведь ничего не умели. А сейчас Игорь не может делать все сам. В театре, особенно таком, должны быть другие специалисты: логопед, психолог, хореограф. Я считаю, что это государственные проблемы — оно должно предоставлять возможность выступать такому театру, как наш. Я чувствую, что Игорь устал работать, пробиваться, просить. Но мой сын очень доволен театром, хотя он играет второстепенные роли. Он ведь может весь спектакль за кулисами просидеть и быть счастливым. Это же мы, нормальные, умеем завидовать, осуждать, лицемерить. А у них этого нет. В театре он стал более общительным. Он разговаривает по телефону с Игорем, сам задает вопросы. Неупокоев рассматривает театр с точки зрения творчества, а я — с точки зрения реабилитации. Я считаю, что Игорь реализовал свои возможности и себя именно с ними.

Информация о статье

Описание
Жизнь людей с особенностями развития в Театре простодушных и вне его стен. В мире насчитывается несколько сотен театров, в которых заняты люди с ментальными нарушениями. Театр простодушных — единственная в России драматическая труппа, почти полностью состоящая из актеров с синдромом Дауна. Как «вечные дети» с помощью игры прокладывают путь в мир взрослых — в спецрепортаже “Ъ”.
Дата создания
2017-05-15
Язык
Русский
Категория
О синдроме Дауна
Рубрика
Взрослые с синдромом Дауна, Творчество и спорт
Источник
http://kommersant.ru/doc/2709069
Возраст ребенка
10-18 лет
Тэги
театр, люди с синдромом Дауна, просветительская работа

Похожие статьи

  • Очень личная история

    С петербургским режиссером Яной Туминой мы говорили в Музее Анны Ахматовой в Фонтанном Доме – поздним вечером, за два дня до открытия ее нового проекта в рамках фестиваля «Детские...
  • Люди ищут язык

    Новый вокабуляр В феврале в Центре им. Вс. Мейерхольда прошел фестиваль «Протеатр. Международные встречи». На этот раз в Москву приехали коллективы из Франции и Испании, а также...

Для написания отзыва необходимо зарегистрироваться, либо войти на сайт под своей учетной записью.

Для дальнейшего просмотра сайта необходимо зарегистрироваться, либо войти на сайт под своей учетной записью.

Оцените работу сайта

Произошла ошибка

Данная функция доступна только для авторизованных пользователей

×